09:25 

Как подобает слуге

Кукулькан
mushrooms eat you
Название: Как подобает слуге
Автор: _Drakon_
Бета: Крэдэри
Фэндом: Pandora Hearts
Персонажи: Брейк/Шерон
Рейтинг: R, до NC-17 недотягивает пожалуй
Жанр: PWP
Состояние: завершен
Размер: мини
Дискламер: творец и бог вселенной все равно Мочизуки.
Предупреждение: с учетом времени в сюжете, госпожа Шерон на тот момент является несовершеннолетней. Так же ООС, ибо каждый видит персонажей по своему и в фанфике такого жанра сие виденье явно отличается от канона.
От автора: писалось на, кажется, почивший Пандора-кинк, по заявке. Т.к. времени прошло полгода, а круг так и не завершился, выкладываю фанфик сюда, в почти здравом уме и, увы, кристально трезвом сознании.


- Дурак! – изящная туфелька врезается в угол плохо прикрытой двери. К приезду молодой госпожи в комнате разожжен камин, приготовлены стопка полотенец на табурете, большой кувшин и серебряный таз с водой. Пахнет розовым маслом и немного – цитрусом.
Редко кто видел молодую госпожу не в духе – она слишком хорошо воспитана. Редко кто видел, как расширяются зрачки в бордовой радужке, а кожа щек покрывается легким румянцем. Как крылья носа расширяются, когда наследница дома Рейнсворт набирает воздуха в легкие для яростного выкрика и удара тяжелым бумажным веером. Брейк думает, что это завораживающее зрелище юного, живого, уже не раздражения, а на толику выше, на лице Шерон – видит только он, оно целиком принадлежит ему. Каждый возглас, каждый замах. И не может отказать себе в удовольствии говорить и говорить слова, вызывающие подобные эмоции. Уклониться от летящей второй туфельки, прижаться на секунду к двери спиной, плотно закрывая, дождавшись щелчка замка. Уйти и оставить юную госпожу в растрепанных чувствах, так заботливо накрученных по дороге из усадьбы Безариусов?
Это было бы… возмутительно, дааа?
Брейк наклоняется и бережно подбирает обувь, исполнявшую роль метательных снарядов. Проводит пальцем по носкам с бантиками и поднимает взгляд на раскрасневшуюся, сжимающую кулачки девушку, цокает. Укоряющее так, удрученно качнув головой.
- Ну что же Вы, госпожа… обувь разбрасываете, - аккуратно задвигает туфли в угол, и идет к тазу с водой. Шерон некоторое время стоит, за его спиной, пока Брейк проверяет температуру воды, пододвигает табурет к тазу. Всем своим видом изображая покорного, преданного слугу, совершенно, нет-нет, ни в коем разе не отпускавшего никаких комментариев относительно маленькой слабости госпожи к молоденьким представителям мужского пола.

А «молодой госпоже» так и хочется достать веер и настучать им как следует по нерадивой голове этого человека. Впрочем, это ведь тоже часть той легкой, ни к чему не обязывающей игры – стукнуть братца Ксерка, когда он совсем уж увлекается. Такое и истинной леди можно – вон, как бабушка своего друга детства порой.
- Госпожааааа… - Эта его привычка говорить с легкой иронией, медово-тягуче растягивая слова. Раздражает ведь? А этот клоун уже стоит рядом, подобострастно наклонившись и сосредоточенно возится с крючками и лентами верхней юбки. И глазом своим красным вверх косит. Шерон поджала губы и нахмурилась, всем видом показывая, что все еще обижена за эти подколки на тему Оза Безариуса. Хотя… он действительно такой милый. Такой искренний, такой открытый… не то, что некоторые.

- Не идет вам это выражение лица, госпожаааа… - подхватывая избавленную от верхней юбки Шерон на руки, пропел Ксеркс, довольно зажмурившись на возмущенный «Охх»: - Оно у Вас такое… неправдоподобное.
Аккуратно усадить девушку на табурет и вовремя уклониться от руки с веером – уже привычно, но все же… забавно. За это время надо успеть так же оказаться у госпожи за спиной и развязать шнуровку корсета. Тоже, пожалуй, традиция, да? А остальные слуги потом будут собираться на кухне и шептаться о личной жизни господ.
Госпожа молча смотрит в огонь, губы надуты – обиделась, ну вооооот. Последний виток ленты распущен, еще одна часть женского гардероба падает на пол, а девушка сидит на табурете в нижнем платье вся какая-то романтично-отрешенная и водит кончиками пальцев левой ноги по воде в тазу.
Брейк обходит табурет, скидывая по дороге камзол и садится на пол, напротив Шерон.
- А ведь он Вам действительно понравился, госпожа. Это вполне естественно, - смачивает маленький брусок какого-то дальневосточного, с экзотическим пряным запахом мыла и губку в воде, проводит влажной материей по тоненькой, еще совсем девичьей лодыжке. У Шерон бледная кожа и сквозь нее просвечивают ниточки вен. От дня, проведенного на ногах, кожа на лодыжках и пальцах покраснела – прикосновения, даже осторожные вызывают у наследницы дома Рейнсворт болезненные гримасы, нижняя губа прикушена так сильно, что, кажется, до крови. Брейк нажимает на места ниже косточек, продолжает тему: - Он наследник одного из четырех великих домов… прекрасно воспитан… а его изумрудные глаза, Вы видели их? Этот аристократический оттенок, эта глубинааа… они наверняка покорили Вас с первых секунд. Упав в эти два зеленых омута Вы забыли как свое имя, так и заботы, обязанности… ах… молодость-молодо…
Тут изящная ножка резво взмыла вверх и встретилась с головой Брейка. Не больно, а скорее назидательно так.
- Дурак, - потом обе ноги погрузились в воду, обдавая все вокруг брызгами: - Клоун, вечно издеваешься, хоть бы раз серьезно поговорил, - а лицо все горит и глаза блестящие-блестящие.
На лодыжках, погруженных в воду, переливающуюся золотом, играют блики. Брейк закатывает рукава повыше и опускает ладони в таз, оглаживая ноги девушки от щиколоток до кончиков пальцев.
- Хаааа, госпожааа, Вы смутились… о чем это таком неприличном Вы сейчас думаете, ааа? – руки соскользнули на стопы, легкими касаниями прошлись по коже смывая остатки мыла.
Брейк отодвигает таз и придвигается ближе к табурету, с полотенцем и шкатулкой эфирных масел. Промокает махровой тканью ноги девушки.
В шкатулке рядами маленькие склянки цветного стекла. Брейк прислушивается к шуму дождя за окном, ветру, завывающему в пустых коридорах дома, в каминных трубах – беспокойная ночь, однако намечается. И госпожа так смирно сидит рядом... В запах розового масла, которым пропитана комната примешивается миндаль – всего пара капель на ладони, а запах словно вытеснил обычный воздух. Пузырек с непахнущим, лечебным жожоба – масло снимет покраснение и успокоит боль. И… рука замирает над шкатулкой… А почему нет?
Шерон удивленно приподняла бровь, вдыхая аромат.
-Я думала ты опять эту гадость добавишь…
-Сегодня… - Брейк делает неопределенное движение рукой: - пожалуй был слишком насыщенный день. Вы устали, полны, впечатлений, возможно влюблены… ну или влюбили в себя несчастное юное создание, которое гордо отвергните, предварительно поводив за нос...
Главное всегда вовремя увернуться если не от ноги или веера, то от метко пущенной подушки. Особенно с близкого расстояния. И не опрокинуть шкатулку или таз.
-Аххх, его сердце будет разбито, но Вы главное не переборщите – Оз Безариус так ценен, таааак ценен для нашей организации, - конечно, уклоняться от летящих предметов и одновременно втирать масла в эти хрупкие, тонкие щиколотки сложно, может, даже для большинства и невыполнимо. С другой стороны, большинство не имеет привычки доводить прекрасных леди до состояния желания ударить чем-нибудь. А так, годы практики и такая приятная предсказуемость.

-И вовсе я не буду так поступать!!! – Ну вот, кажется, предметы для метания в доступном пространстве закончились. И ведь не дотянуться больше ни до чего, да и безрезультатно все равно было бы.
А еще такой сильный, насыщенный аромат вокруг… Шерон немного расслабляется, наблюдая за оппонентом. Или уже не оппонентом? В волосах того смешно торчит запутавшийся ясеневый лист, и Шерон тянется вперед, зарывается пальцами в то ли седые, то ли просто такого странно-белые волосы, попутно смахивая соринки.
Брейк, словно бы ничего не случилось, продолжает втирать масло в кожу ног. Массирует пальцы, каждый по отдельности. И улыбается, как обычно. Останавливается, стягивая сбившуюся ленту с рубашки, отбрасывает в сторону.
-Иланг-иланг.
-А?
-Это масло иланг-иланга, если Вам интересно. Обычно его не используют для массажа. Но у него приятный запах, не находите? Расслабляет... У Вас сегодня настроение постоянно меняется, госпожа… - Довольно трется головой о ладони девушки, урчит.
-Кто бы говорил… Щекотно! – это втирающие масло руки переместились с щиколотки на пальцы, массируя основание между большим и указательным.
Шерон перебирает прядки волос, жестких, каких-то проволочных, вдыхает пряный, насыщенный ароматами масел воздух и ловит себя на мысли что чего-то ждет. Хотя сама не знает чего. Такое бывает, когда нужно сделать слишком много, а ничего не хочется. Или наоборот. А если пытаешься поговорить – то глупости какие-то выскакивают. Дурацкое состояние. А Брейк что-то рассказывает про восточные страны и девушек, которые используют иланг-иланг в качестве духов. И еще что-то, слишком много слов и смысл просто ускользает.
…Мизинцем по основанию пальцев ног – и становится щекотно, так, что нога сама отдергивается. Когда подушечка указательного пальца скользит параллельно пульсирующей жилке – остановиться, провести маслянистую дорожку вокруг косточки.
Огонь расцвечивает седые волосы мужчины желто-красными отблесками, выражение лица скрыто густыми тенями и прядями волос, призванными скрыть отсутствие левого глаза. Руки пробегают по связкам стянутых напряжением мышц, аккуратно втирают смесь – и от этих касаний ноги ощущаются ватными-ватными, только где-то глубоко, как на струне, дрожит напряжение.

…Просто однажды вечером тогда еще совсем юная госпожа Шерон вывернула лодыжку. И просто оказалось, что этот красноглазый человек умеет делать массаж, снимающий боль. А потом это просто стало традицией. А Брейк, посмеиваясь над слабостью наследницы дома Рейнсворт к запахам, покупал у заезжих купцов с Востока маленькие чудные бутылочки с яркими, непривычными ароматами душистых смол деревьев, настоями трав.
Просто в какой-то момент само собой вышло так, что у юной Шерон Рейнсворт, вопреки традициям и правилам, появился персональный телохранитель и компаньон, незаметно заменивший и нянь и подруг.

А в комнате уже не тепло, а душно, так что одежда пропиталась влагой. Брейк ведет кончиками пальцев влажные линии узоров вверх от щиколотки, по икре к ямочке под коленом. Для этого приходится сдвинуть вверх липнущую к коже ткань нижнего платья. Брейк не ценит и не понимает бледность, возводимую в идеал аристократами – кожа госпожи отливает персиком и горячая, как летнее солнце.
- Знаете, госпожаааа… Молодость порывиста и мимолетна, молодость безрассудна. - А нижнее платье такое тонкое и пропиталось влагой, облепив второй кожей. – Вы меня вообще слушаете?
Придвинуться совсем близко, так что ноги девушки окажутся по обе стороны, а ее лицо вспыхнет от шока и возмущения. Вызвать возглас протеста, попытку отшатнуться – а табурет такой узкий, что велик шанс падения и приходится придержать за бедра, чтобы юная Рейнсворт не оказалась лежащей на полу.
Дышит Шерон прерывисто, с перерывами, словно порой ей становится страшно вытолкнуть воздух из легких. Лишенная курса, смущенная молодость слишком притягательна – когда глаза широко распахнуты, так что на дне читаются все эмоции. И ее кожа даже сквозь ткань, кажется, что обжигает. Или это жар камина? Обвести ладонями линию бедер, по ногам, притягивая девушку ближе, подтягиваясь навстречу сам.
Шерон дрожит всем телом, как в лихорадке, и очень старается говорить как обычно, только вот голос срывается на хриплый шепот:
- У тебя руки холодные, братец Ксерк…
- Ну вот… вы не отвечаете на вопрос, госпожаааа, - Брейк цокает языком и расстроено качает головой. Прижимается щекой к коже девушки, прикрыв глаз, впитывая жар чужого тела, запах.
- Т-ты… говоришь слишком м-много… г-глупостей, - и она больше не пытается отстраниться даже когда Брейк чуть поворачивает голову и прижимается губами. И это как удар молнии. И еще один, когда бледная рука сдвигает ткань почти к самым бедрам, а язык оставляет влажную линию на внутренней стороне бедра. А Шерон непослушными руками схватилась за подол платья и пытается натянуть хотя бы на сантиметр ниже – потому что слишком высоко, и так странно, и Брейк смотрит… И от этого хочется непонятно чего – то ли выгнать его, запереть дверь и никогда-никогда не выходить из комнаты, то ли чтобы он продолжил. От контраста прохладных рук, ласкающих ягодицы, языка скользящего по коже и тяжелого, забивающего легкие запаха эфирных масел трясет, мысли путаются.
- А я таааак старался Вам рассказывать как можно больше, - цепочкой поцелуев Брейк спускается вниз по правой ноге – обвести языком линию коленной чашечки, еще ниже к щиколотке. И вяжущий привкус впитавшейся массажной смеси оседает во рту, прокатывается искрами по горлу и щекочет низ живота. – На Востоке одним из самых эротичных зрелищ считаются неприкрытые одеждой женские ноги.
Приподнявшись, мужчина тянет Шерон на себя, неожиданно, резко – и она падает, слабый возглас протеста тонет в чужом вздохе.
- Однако у нас почему-то… - одной рукой обнимает за талию, вторая текуче скользит вверх: - Все внимание банально сконцентрировано на ягодицах, - мягкое касание бедер, пальцы чуть сжались под шумный выдох, - и на груди.
Ладонью второй руки пройтись по названным округлостям. И тело в объятиях бьет непередаваемо-волнующая крупная дрожь, а дыхание судорожное, прерывистое, и воздух на выдохе можно поймать своими губами, потому что лицо Шерон запрокинуто вверх и так близко-близко. А когда горячий шепот ловишь кончиком языка – это как выпить горячее вино с только что брошенным туда льдом:
- Говорить о т-таких вещах… это пошло…
А сама тянется за руками, вжимается спиной в его тело, неосознанно ерзает, цепляется руками за штанины так непозволительно близко. Потом резко отстраняется и разворачивается, утыкаясь горящим лицом в шею Брейка. Маленькие пальчики тянутся к пуговицам рубашки. Над ухом голос нарочито серьезно советует:
- Только не рвиииите, госпожа. Мы же не хотим, чтобы все узнали о чем-то таком… пошлом, - и чужие пальцы проходятся невесомыми касаниями на внутренней стороне бедер в подтверждение слов о «пошлости» в столь неприличной близости. – Ваша матушка меня убьет, не пожалеет.
Стягивая штаны, Шерон отчаянно пытается несмотреть-несмотреть, потому что слишком интересно, но стыдно, но все равно хочется. Поднять глаза. Но она опускает голову еще ниже, отгораживаясь волной волос – так что пряди стелятся по чужой бледной коже, скрывают под собой пресс, пах. И сиплый звук чужого выдоха, который заставляет поднять-таки лицо.
Брейк обнимает девушку крепко-крепко, усаживает на колени, так что ягодицами она чувствует… все. Чужое возбуждение, собственную уязвимость – совсем все. Собирает языком капельки пота с ключиц, груди, обводит горошину соска сквозь рубашку, накрывает ртом. Одной рукой поддерживает выгнутую дугой спину, второй спускается ниже, гладит ягодицу. А перед глазами Шерон мчится безумный хоровод цветов, запахов, когда мужчина прикусывает кожу, а рука с ягодицы проскальзывает под ткань, и кончики пальцев касаются промежности. Ведет вниз и чуть вглубь, так что первый порыв – оказаться как можно дальше, а второе – вжаться в чужое тело, сплавить кожу, срастить вместе кости.
И мир уже не кружиться хороводом – ревет ураганом, подсвеченным разноцветными вспышками. И хватает сил только пытаться вдохнуть воздуха, пока чужой рот не накрывает ее собственный. Или наоборот. А чужие руки везде-везде, впрочем твои не отстают, а пожалуй и опережают. И хочется трогать и гладить все-все.
Главное не разрывать поцелуй – чтобы никто не слышал стонов. Кожа молодой госпожи под ладонью обжигает даже сквозь ткань, а ее руки порой задевают слишком опасные места. И вжимается своими бедрами в его она так сильно – как идти по краю пропасти, сбивая в непроглядную тьму камни. Впрочем, Брейк ходит по краю слишком давно, чтобы во время не успевать схватится за трещину, за выступ, если вдруг сорвется. И когда Шерон скрещивает свои ноги у него за спиной – такая беззащитная, предлагающая себя всю, с лихорадочным румянцем на щеках, широко раскрытыми глазами, где за чернотой зрачков не видно радужки – найти в себе силы тихо рассмеяться, прошептав:
- Вам еще зааамуж выходить, госпожааа, - дыхание сбитое, все-таки ситуация… волнующая сверх меры.
Не целуя, вести губами от уголка рта, по шее, к руке, меняя положение, так чтобы оказаться за спиной девушки, усадить между колен, прижав к груди. Говорить не слишком удобно, особенно в таком интригующем положении, но с аристократами всегда все сложно.
- Если мы сделаем что-то подобное – кто-нибудь узнает наверняка, госпожааа. Можно обойтись без столь… - Шерон закусывает губу стараясь заглушить стон, когда пальцы Брейка проникают внутрь: -…глубокого контакта.
Вот только вместо привычной иронии голос слишком неровный, срывающийся, да и госпожа низом спины вполне ощущает доказательство взаимности некоторых вполне конкретных ощущений. И остается лишь поддаться навстречу маленькой ладони госпожи, когда она накрывает член.

А после стирая влажной тряпицей последствия, Брейк вполне ожидаемо в очередной раз слышит от госпожи:
- Дурак ты, братец Ксерк, - девушка сидит у камина, закутавшись в плед так, что только кончики пальцев и голова видны, на щеках то ли все еще румянец, то ли просто отсвет огня. – Да и болтун каких поискать… Хоть бы одно дело до конца довел нормально!
И вздергивает нос, отворачиваясь.

@темы: R, Зарксис Брейк, Мини, Шерон Рейнсворт

Комментарии
2010-01-21 в 10:16 

Прелесть какая *__* Просто шикарно! И на кинке читала, уже несколько раз перечитывала... А всё равно нравится!
И пейринг мой любимый **

2010-01-21 в 11:30 

_Drakon_, это обалденно *_* Люблю этот пейринг всей душой, а твое исполнение радует сверх всякой меры.
Спасибо :red:

2010-01-21 в 13:56 

Кукулькан
mushrooms eat you
First Alice уже несколько раз перечитывала... А всё равно нравится
искренне тронут ^///^

Кофий домооо )
единственное что меня чрезвычайно огорчает, я так и не вычичлил заказчика XDDD

2010-01-21 в 14:03 

_Drakon_, ну так полгода прошло)) Кинк-фест по Падоре, как мне кажется, умер >_>

2010-01-21 в 14:08 

Кукулькан
mushrooms eat you
Кофий аминь. Надо помянуть Х)

2010-01-21 в 14:14 

_Drakon_, пусть земля ему будет пухом)

     

ПыХ-ПыХ фик

главная