Кто положил "железную деву" плашмя?
Автор: Xewry
Фэндом: Сердца Пандоры
Состояние: закончен
Дисклеймер: конечно же, персонажи не мои
От автора: по заказам на фестах


Pandora Hearts. Лотти | Винсент. «Be my Valentine»

Лотти совершенно случайно увидела Винсента на одном из тех званых ужинов, на которые не хочется идти, а позже - с них уходить. Впечатления о себе Винсент не оставил никакого.
Сначала.
Позже Лотти начала получать букеты голубых роз, которые, как она знала, выращивал кто-то из Пандоры. Потом слуги стали приносить корзинки конфет и шоколадок, в которых прятались записки с пожеланиями приятного аппетита. Лотти проверяла каждую конфету на наличие яда и раздражалась, когда ничего не находила.
Потом под дверью стали оставлять мягкие игрушки с повязанными на шеях и лапах бантами. К ним были прикреплены пустые бумажки, как будто навязчивый недоброжелатель издевался. Лотти, пытаясь найти подвох, проверяла плюшевых зверей, ища в них что-то, что могло угрожать ее жизни, а потом складывала их в чулан.
После двадцатой игрушки терпение лопнуло. Лотти порвала зайца в клочья, раскидывая по полу вату и кусочки ткани, а потом выкинула игрушку в окно, не заботясь о том, что она попала на самый красивый розовый куст.
На следующий день в почтовом ящике лежала короткая записка: "Be my Valentine".
Вот тут Лотти совершенно перестала понимать, что происходит.


Получилось совсем не то, что заказывали, увы.
Заказ: Винсент-Брейк, АУ, оба живут в современном мире. Ангст, легкая романтика.

- А эта картина написана художником, попросившем не раскрывать его имя.
Толпа любопытных любителей искусства зашепталась, во все глаза глядя на Брейка. "Кто же художник?", "Кто это написал?" - раздавалось отовсюду.
Брейк смотрел, не отрываясь, потому что выражение лица, прическа, одежда, сложенные на груди руки человека с картины - это все слишком знакомое. Даже родное. Да что там - это Брейк видел в каждой витрине, в каждом зеркале, в каждом окне.
Потому что на картине был Брейк.
А еще линии, мазки кистью - все такое знакомое, что заставляет уголки губ подрагивать в попытке улыбнуться.
Люди перешли на шепот, а потом и вовсе замолчали. Им, любителям искусства, быстро наскучила тайна имени художника, и они серой массой поползли к следующей картине - конечно, живописца, не скрывающего себя.
А Брейк так и стоял, вглядываясь в идеально написанные черты. Он не замечал у себя такой улыбки, не замечал искр в глазах. И поза у него не такая уверенная и грациозная, как на картине. Как будто художник в упор не видел несовершенства Брейка. Идеальный Брейк на идеальной картине. Как художник смеет так больно бить, можно сказать, ничем особенным?
Телефон разразился отвратительно громкой и резкой сейчас трелью. Брейк страдальчески изогнул губы, достал прибор из кармана.
- Да?
Винсент ухмыльнулся и ласково погладил по голове розового зайца.
- Брейк? Привет. Чем занят?
Заяц смотрел почти жалобно, зная, что с ним случится, если ответ будет не тем, который нужен Винсенту.
- В картинной галерее. Поражаюсь тому, как ты отвратительно рисуешь.
Сегодня, очевидно, день зайца. Игрушка упала на пол и так и осталась там, забытая всеми.
Винсент сжал освободившуюся руку в кулак. Значит, все-таки увидел то, на что было потрачено не меньше месяца бессонных ночей.
- Ужасная картина. Отвратительная, - продолжал Брейк.
Винсент слышал улыбку в его словах и улыбался сам.
- И цвета. Отвратительно.
Винсент запустил пальцы в волосы и зажмурился.
- Сегодня в три. Кафе "На углу". Буду давать тебе уроки живописи.



То, что заказывали:

Конечно, было проще просто о нем забыть. Выкинуть из головы, стереть образ и все оставшиеся о нем воспоминания. Потому что теперь Винсент был другим, чужим, можно сказать, общего пользования.
Все-таки все эти идолы поп-культуры были отвратительны. Смазливые мордашки, одежда в стразах - фу, как отвратительно.
А Винсент, кажется, вообще не носил блестящую одежду. По крайней мере, Брейк его в таковой ни разу не видел. Зато Винсент радовал всех милой улыбкой, наивными и доверчивыми глазками, плюшевыми игрушками в руках... Но в еще больший восторг толпу фанатов приводила злобно-коварная ухмылка, откровенно жестокое лицо и ножницы, с треском разрывающие плюшевых зверьков.
У Брейка в комнате было полно зайцев и медведей, оставленных здесь Винсентом. Он, кажется, очень спешил, собираясь в очередной гастрольный тур. Или, может, старался как можно быстрее сбежать от прежней жизни.
Брейк поднял со стола глянцевый журнал и открыл его на развороте. Конечно, Винсент. Улыбается камере, стоящему за ней фотографу и поклонникам, которые будут потом ронять горькие слезы на плакат, потому что не их милашка Винс, не их...
И, конечно, сейчас его песню крутят на одной из самых популярных радиостанций. И Винсент, вроде, говорил, что ему предложили роль в фильме.
Телефонный звонок оторвал от размышлений. Играла одна из самых отвратительных песен Винсента. Брейк бросил журнал на стол, так, чтобы он непременно упал на пол, достал из кармана телефон, посмотрел на экран некоторое время и ответил так холодно, как отвечать, в общем-то, не хотелось:
- Я слушаю.
В телефоне - шум, голоса, смех и приглушенная музыка. А еще частое дыхание, как будто собеседник бежал.
- Привет! Я тут песню написал, хочешь послушать?
Брейк закрыл глаза рукой и молча покачал головой. Нет, Винсент, не хочу. Меньше всего хочу, чтобы ты пел песни, предназначенные миллионам стонущих от радости девочек.
- Я ее тебе посвятил.
Раздражение ушло моментально, сразу же захотелось поднять журнал с пола и открыть плакат Винсента, чтобы видеть его лицо и представлять, что он стоит напротив.
Брейк облизал губы и улыбнулся:
- Пой.


Брейк/Шэрон. «Госпожа, а давайте сбежим?». Bозможно небольшое ООС, юмор и романтика, желательно наличие дождя и радуги, обязательно поцелуй Брейка и Шэрон по инициативе первого, удары харисеном, армии гувернанток.

Обстановка накалялась. Гилберт на удивление орал на Алису, она отвечала ему тем же...
- Госпожа, а давайте сбежим? - шепнул Брейк, наклонившись к самому уху Шерон.
Вопли стали настолько громкими и нецензурными со стороны Алисы, что было уже невозможно мирно пить чай. Печенье в пальцах Шерон треснуло пополам, девушка кивнула и поднялась.
Никто не заметил их исчезновения.
На улице моросил дождь, а Брейк забыл зонт в доме. Он хотел вернуться, но Шерон остановила.
- Зачем? Давай погуляем под дождем - я всегда этого хотела.
Брейк улыбнулся - какое простое и оригинальное желание у госпожи!
Все оборки, рюшечки и бантики на платье Шерон намокли, и наряд уже не выглядел таким торжественным и прекрасным, как раньше. На волосах блестели капли дождя, иногда стекая по тонким прядям и разбиваясь о землю. Брейк с улыбкой наблюдал за превращением госпожи Шерон в просто Шерон.
- Ах, Брейк!.. Радуга!
Глаза девушки засветились совершенно детским восторгом, она сжала двумя руками харисен и прижала его к груди. Брейк радугу не видел - ее для него загородили ветки деревьев.
Зато Брейк видел счастливую, невероятно веселую и мокрую Шерон.
Потом он видел близко-близко ее лицо, удивленные глаза и стекающую по носу дождевую воду. Не удержался - поцеловал.
- Брейк! - возмущенно воскликнула Шерон, оттолкнув от себя Брейка и попутно ударив его несколько раз харисеном туда, куда придется.
Харисен приземлялся на голову и спину Брейка весь обратный путь до особняка, нет, даже весь путь до его личной комнаты.
А когда он, довольный, вышел утром из комнаты, у дверей его ждал десяток гувернанток. И все с харисенами.
Вот тогда Брейк понял, что он ненавидит эти кокетливые бесполезные, по сути, вещицы.
А еще - что мокрая Шерон невероятно мила.

Брейк/Лайем, сразу по возвращении Брейка из Бездны, дружба на грани и попытки Брейка забыть плохое.

Кровь из глазницы все еще текла, бинты приходилось меня три раза в день, а ночью не удавалось уснуть из-за жуткой боли. Брейк обходил стороной зеркала и вообще все отражающие поверхности, не желал контактировать с людьми и предпочитал проводить время в отведенной ему комнате, сидя на кровати и глядя перед собой. Конечно, это явно не самый лучший способ поскорее выкинуть из головы события не так давно минувших дней, но все-таки лучше, чем находиться в компании малознакомых людей.
- Мистер Кевин… - тихо произнес юноша, каким-то образом совершенно неслышно открывший дверь.
- Не Кевин, - поправил Брейк. – Брейк. Я Брейк – Кевин мертв. Остался в Бездне.
Лайем сглотнул, кивнул, поставил поднос с едой на стол и ушел.
Так и познакомились. Лайем, испытывая жалость к измученному и, казалось, полумертвому Брейку. И даже пару раз менял пропитанные кровью бинты, хотя от вида пустой глазницы мутило.
- Хватит ко мне ходить, - недовольно проворчал Брейк, когда Лайем пришел к нему на следующей неделе, но, кажется, в пятидесятый раз за все это время.
Лайем смутился, нахмурился, сложил руки на груди. Даже, кажется, какое-то время не знал, что сказать в свое оправдание, а потом заявил, сверкнув очками в свете камина:
- Без меня ты бы давно сдох от скуки!
Сказал – и вышел, оставив Брейка удивленно смотреть на захлопнувшуюся дверь.
Когда Лайем не приходил два дня, Брейк даже скучал, как бы сложно в этом ни было признаться. Он ожидал, что дверь вот-вот откроется, в нее зайдет этот странный молодой человек, неловко улыбнется, подойдет к кровати и сядет на самый краешек, потому что все стулья завалены окровавленными бинтами, простынями и наволочками. Разговор обязательно отвлечет от мрачных мыслей, вытянет из мира образов существ, живущих в Бездне.
Но нет – не приходил.
А на третий день пришел и впервые увидел Брейка улыбающимся.
- Я тут вам конфеты принес, - Лайем виновато улыбнулся и протянул коробку.
Брейк поспешно перестал улыбаться, осознав, как глупо и странно сейчас смотрится.
- Люблю конфеты, спасибо.
Лайем кивнул самому себе, прошел веред и сел на кровать – на почтительном расстоянии от Брейка. Коробка легла на одеяло между ними, маня ярким рисунком.
Брейк тяжело и печально вздохнул, положил коробку на колени, а сам пододвинулся так близко к Лайему, что вжался ему в плечо. Посидел так, ожидая протеста, но его не последовало – молодой человек только странно напрягся, выпрямив спину и задрав вверх подбородок. Брейк снял целлофан с коробки и достал шоколадную конфету. Повертел в руках, не обращая на немного вздрагивающее плечо рядом, сунул в рот и зажмурил единственный уцелевший глаз. Брейк молча и не открывая глаз ткнул углом коробки Лайему в грудь.
- Ешь конфету.
Все-таки такая компания была самым лучшим сейчас. В присутствии Лайема совершенно не получалось думать о том, как ужасна нынешняя жизнь и отвратительно прошлое.

@темы: Винсент Найтрей, Драббл, Зарксис Брейк, Лайем, Лотти Баскервилль, Мини, Шерон Рейнсворт